Остальные здесь просто живут  - Патрик Несс

в которой Сатчел и Финн закрывают почти все лазейки, созданные Бессмертными; «Я люблю тебя», – говорит Финн утром перед торжественным вручением аттестатов, когда они собираются закрыть последнюю лазейку в школьном подвале; Сатчел осознает, что все это время она любила только Финна; они наконец целуются, как вдруг из лазейки выходят Бессмертные; Сатчел и Финн выбегают из здания школы, но принц убивает Финна и затаскивает раздавленную горем Сатчел обратно в подвал, чтобы наконец провести обряд переселения императрицы в новое тело.

В день вручения аттестатов стоит адская жара, градусов девятьсот. Так что длинные черные мантии и шапки нам как нельзя кстати: в них так приятно поторчать пару часиков под палящим солнцем.

Последние несколько дней прошли как в тумане – неприятном и странном тумане. Я не разговаривал с Джаредом, хотя он звонил мне и несколько раз писал, извиняясь за свои слова. В ответ я тоже писал извинения.

И не звонил.

За пару дней до вручения аттестатов нас вроде как освободили от уроков. Будущие выпускники могли ходить в школу, а могли не ходить. Я не пошел, решив провести эти два дня с Хенной: мы сгоняли в маленький местный зоопарк, где видели подыхающих от жары лосей и оленей, потом в зоопарк побольше в часе езды от нас, где точно так же подыхали от жары носороги, потом сходили в кино. Несколько часов просидели у меня в комнате, тупо глядя в экраны смартфонов – зато вместе.

Словом, в школе я не был. Мэл ходила на уроки, но сказала, что Джареда тоже не было.

История с Мэл все еще не утихла, мама все еще воюет – конечно, мистер Шурин очень ей помог тем, что выбыл из гонки. А вот что совсем не помогло, так это решение Синтии выдвинуть собственную кандидатуру. Большую часть недели Мэл провела у Стива – родители наконец узнали о его существовании и даже не в обиде, что Мэл хочет проводить больше времени с ним, чем с семьей. В общем, я ее почти не видел, только разговаривал с ней по телефону и в мессенджере.

Про голубые огни ничего не слышно, хотя мы все, конечно, волнуемся, не временное ли это затишье перед ужасной финальной бурей. «Главное – успеть выпуститься, пока школу не взорвали», – говорит Хенна.

Потому что Хенна…

Потому что Хенна. Хенна. Хенна!

Мы переспали. Это было ровно так, как мне хотелось и мечталось, вплоть до того, что мы действительно были заодно, одной командой, как я и думал, и она хотела этого не меньше, чем я, и это принесло радость нам обоим.

Получилось так круто и так обалденно, что с тех пор я дрочу только под эти воспоминания (да ладно, не возникайте, вы бы тоже так делали). Я навсегда запомню ее запах, ее кожу, и как мы смеялись (в основном из-за презиков), и как были серьезны, и как ее тело прижималось к моему, а мое тело – к ее. И как у меня разбивалось сердце – оно в самом деле разбивалось, из-за Джареда, из-за окончания школы, из-за всего, – но это ничего, терпимо, потому что Хенна. Хенна. Хенна…

Только это было еще не все. Мы с ней кое-что осознали. Причем оба.

Мы не хотим быть парой.

– Кажется, я понял, о чем ты говорила… – сказал я Хенне потом, когда мы лежали в обнимку на кровати. – Ну, что мы друг для друга – сплошной вопрос.

– Да, – кивнула она. – После аварии до меня наконец дошло, что пора узнать ответ. Ты сидел рядом и держал меня за руку, а я думала: «Неужели это он? Неужели правда он?»

– Я задаю себе тот же вопрос с детства.

– Из-за этого я не смогла всерьез увлечься Тони. Я думала: а может, в другой жизни, если бы все случилось иначе, мы бы с тобой были вместе. Ну а потом мне надоело ждать, что кто-то другой ответит на этот вопрос за меня. – Она приподнимается на одном локте и смотрит мне в глаза. – Я люблю тебя, Майк.

– Я тоже тебя люблю, Хенна.

– И мне сейчас было очень хорошо с тобой. Правда. Но мне кажется, это не про нас…

– Да. Не про нас.

– Это любовь. Но другая.

– И это не делает ее хуже или слабее.

Хенна придвинулась поближе ко мне.

– Представляешь, все это время мы могли быть лучшими друзьями!

– Было бы круто.

– Еще не вечер.

Я улыбнулся.

– Поэкспериментируем?

И прямо почувствовал, как она улыбнулась в ответ.

– Надо попробовать!

И теперь я заехал за Хенной на машине, чтобы отвезти ее – в шапочке, мантии и гипсе – на вручение аттестатов. Пары на торжественной церемонии должны быть традиционные, мальчик-девочка, так что я пойду с Хенной, а Мэл с Джаредом.

– Большой день! – говорит Хенна, прыгая в машину и закрывая за собой дверь. Она смотрит на родителей, те смотрят на нее, но никто почему-то не машет.

– Что стряслось?

– Потом расскажу, – с улыбкой отвечает Хенна. – Сегодня счастливый день. И на то есть целая куча причин.

Церемония состоится в двенадцать. Солнце уже печет деревья, от чего все кругом пахнет пылью. Мэл ночевала у Стива, и они вот-вот приедут. Мама с Мередит явятся позже, к церемонии. Папа ночью так напился, что уснул прямо в костюме у себя в кабинете, и разбудить его не удалось. Мы с Мэл очень надеемся, что он доживет до завязки (впрочем, мама наверняка об этом позаботится).

Джаред приедет со своим отцом. Почему-то никто по этому поводу не парится.

– Да все будет хорошо, Майк, – говорит Хенна, прочитав мои мысли.

– Думаешь?

– Вообще все. – Она смотрит на дорогу. Мы в миллионный – и в последний – раз едем в школу. – Все-все будет хорошо. У всех нас.

От этих слов меня прямо крючит. Я так ерзаю на сиденье, что Хенна это замечает.

– Неужели ты настолько веришь в судьбу, Майки? Неужели она существует лишь для того, чтобы дать тебе по морде?

– Ну, до сих пор нормально так давала.

Она отворачивается к окну.

– Мне кажется, все будет хорошо. Даже у тебя.

И тут я начинаю считать телефонные столбы за окном.

Прекратить это невозможно.

…Однако я прекращаю.

Хотя до церемонии еще больше двух часов, возле школы уже довольно людно. Сначала будет репетиция церемонии, хотя я не очень понимаю, что тут репетировать. В море потеющих черных мантий мы наконец находим Мэл и Стива. Джаред с Нейтаном уже с ними. Хенна всех обнимает.